Super User

Брусницына А. Г. Музеи на Шурышкарской земле

 Шурышкарский район – самая южная и западная земля огромного Ямало-Ненецкого автономного округа. Здесь чуть-чуть раньше других районов наступает весна. Здесь река Обь разделяется на два основных потока – Большую и Малую, а пространства между ними заняты 60-километровой поймой. Здесь гнездится более 3 млн. перелетных птиц. Здесь в горные обские притоки (Сыня и Войкар) поднимаются на нерест ценные породы сиговых рыб. Природные ландшафты этой земли удивительно разнообразны – от таежных лесных массивов р. Куноват с бесчисленными озерами и болотами до горных вершин Полярного Урала. Шурышкарский район – единственная в «газовом» округе земля, где нет автодорог, не ведется добыча полезных ископаемых, и вообще нет никакого промышленного освоения. Именно это счастливое обстоятельство обеспечило уникальную сохранность природы, а вместе с ней и традиционных культур живущих с ней в единстве коренного этноса – северных хантов и переселившихся сюда в XIX в. коми-зырян. Наверное, потому на этой удивительной земле находится не один и не два, как в других муниципалитетах округа, а сразу четыре музея, каждый из которых неповторим.

Из истории музеев…

Музейное дело в Шурышкарском районе довольно молодо и своим зарождением обязано школьным энтузиастам. 16 июня 1983 г. зарегистрирован школьный музей в с. Овгорт, расположенном на горном притоке Оби – р. Сыне. Основу музея составила таксидермическая коллекция кабинета биологии, а также уникальные предметы материальной и духовной культуры сынских хантов, фотографии и документы, записанные воспоминания старожилов р. Сыни, собранные школьниками в экспедициях по родному краю в 1960-80-х гг. под руководством учителя биологии Елены Ильиничны Тыликовой.

В школе районного центра (с. Мужи) в это же время развивалось другое направление – историко-патриотическое. Здесь действовали «Ленинская комната» и «Комната Боевой Славы». На основе собранных в них экспонатов по инициативе районного Совета ветеранов 24 апреля 1985 г. был создан районный историко-краеведческий музей, открывшийся для посетителей 6 марта 1986 г. Фактическим его основателем и первым директором был школьный учитель, историк и краевед Григорий Сергеевич Пузырев. До 1990 г. музей существовал на общественных началах, в здании районной газеты «Ленинский путь» он занимал 4 комнаты общей площадью 123,5 кв.м. Новыми для вновь созданного музея стали направления комплектования фондов по истории, этнографии и природе края. Жители района передавали экспонаты, в т.ч. уникальные, в дар музею. Школы отправляли поделки, изготовленные в школьных мастерских. К концу ноября 1986 г. количество единиц хранения составляло уже 1,5 тыс. Тогда же из Лопхаринской школы поступили в фонды музея и четыре особых экспоната, впоследствии обусловившие его известность в музейном сообществе России. Это предметы серебряной утвари (византийская чаша со сценой полета Александра Македонского на грифонах, две крышки и резервуар чаш с изображением драконов и птиц североевропейского происхождения) второй половины XII – начала XIII в., найденные в с. Лопхари местными школьниками. В 2005 г. чаша с изображением полета Александра Македонского передана Губернатором ЯНАО Ю.Неёловым в фонды Государственного Эрмитажа.

В 1988 г. районный музей получил новое помещение, где прежде располагалась школа. Заведующей утверждается Ольга Григорьевна Самсонова.

К началу 1990-х гг. Овгортский музей тоже вырос из рамок школьного. Ему отдается старое, в аварийном состоянии, здание школы, которое восстанавливается трудами музейных сотрудников. В 1993 г. музей в с. Мужи преобразован в районный историко-краеведческий комплекс с филиалом в с. Овгорт.

В 1998 г. директором районного комплекса назначена Ольга Никитична Рохтымова. Руководство района обратилось к идее создания этнографического музея под открытым небом вблизи райцентра, в старинной хантыйской деревне Ханты-Мужи. 7 июня 1999 г. подписано Постановление о создании парка-музея, заведующей назначена Ольга Григорьевна Самсонова. 10 сентября 2000 г. природно-этнографический парк-музей «Живун» торжественно открылся во время празднования 160-летия с. Мужи. Коллектив занялся комплектованием коллекций по этнографии хантов, изучением истории деревни Ханты-Мужи и строительством экспозиционных объектов: зимней хантыйской избы с традиционным глинобитным очагом-чувалом, летнего дома, хозяйственных построек. С момента основания музей стал площадкой для проведения национальных праздников северных хантов Ворна хатл (Вороний день) и Лун кутоп хатл (День середины лета).

10 декабря 2006 г. по инициативе администрации района и управления культуры торжественно открыт новый филиал районного комплекса – дом-музей «Коми изба». Для музея построено новое здание, которое воспроизводит образцы традиционного домостроительства коми-зырян. Экспозиция занимает 70 кв.м. и включает 2 зала – один для постоянной экспозиции, второй – для временных выставок. С 2008 г. музеем руководит Татьяна Васильевна Ануфриева.

В апреле 2007 г. районный музей перешел в отремонтированные помещения на втором этаже бывшего здания мужевской школы – видно, такова судьба у музеев, которые вышли из школьных «пенатов». Экспозиционная площадь его составляет 255 кв.м., площадь фондохранилищ – 61 кв.м. В 2009 г. директором Шурышкарского районного музея назначена Анна Геннадьевна Брусницына. Вместе с тремя действующими филиалами Шурышкарский музей образует современную музейную сеть района.

Уголок на Сыне

 «Я благодарю судьбу за то, что есть такой музей, такой уголок на Сыне, где можно отдохнуть душой и памятью...»
(из Книги отзывов).

Площадь экспозиций в Овгортском музее – 527 кв.м. Музей уникален тем, что практически все его экспонаты находятся в открытом показе в 12 экспозиционных помещениях. Филиалом продолжает руководить Е. И. Тыликова, кавалер Ордена «За заслуги перед Отечеством» II ст. Сегодня – это яркий локальный музей краеведческого характера, который аккумулирует информацию о природе, истории и культуре народов и судьбах людей, живущих в бассейне р. Сыни.

Изюминка музея – работа творческих образовательных программ «Музей, малыш и сказка» и «Музей и школа». Воспитанники детского сада и ученики школы – постоянные посетители музейных выставок и мероприятий. Часто бывают здесь рыбаки и оленеводы и, конечно, гости Овгорта. Вертолет в Овгорт с населением 1,5 тыс. чел. прилетает два раза в неделю, но в течение года этот удаленный и почти недоступный музей посещает в среднем 6-7 тыс. человек.

Кедровый остров «Живун»

 «Как приятно открыть для себя такой прекрасный и интересный музей в далёкой забытой деревне…»
(из Книги отзывов).

В Природно-этнографическом парке-музее «Живун» действуют 6 экспозиционных комплексов, включающих постройки и объекты поселенческого и культового характера: зимние и летние избы, различные варианты наземных амбаров, и возведенных на столбах или на стволе дерева. Реконструирован по данным археологических раскопок частокол начала XV в., изученный на уникальном памятнике XIV-XIX в. Войкарский городок. Из музея, воспроизводящего облик хантыйской деревни, филиал превращается в этнографический комплекс, отражающий развитие архитектурных традиций северного Приобья на протяжении последних семи столетий. Музей продолжает строиться, попутно изучая и восстанавливая уходящие в прошлое архитектурные и ремесленные традиции хантов.

На базе парка-музея развивается сегодня туристическая деятельность. Первые туристы в 2010 г. посетили Шурышкаркий район по индивидуальным турам с 5-дневным проживанием на территории музея. Но самый яркий туристический проект – детский этнографический лагерь «Кедровый остров». Школьники района и соседних территорий приезжают сюда на 10 июльских дней и словно окунаются в атмосферу традиционного хантыйского быта, живут в настоящих чумах, покрытых берестой или брезентом, познают азы традиционного хозяйства, промыслов и ремесел.

Дом из детства

 «Это теплый дом для односельчан и гостей села, настоящий кладезь мудрости народной»
(из Книги отзывов).

 «Коми изба» – единственный в северных округах этнографический музей, призванный всесторонне представлять традиционную культуру западносибирских коми. Этот трудолюбивый народ, крещенный в XIV в., переселился на обские берега в середине XIX– начале ХХ в. с восточных склонов Полярного Урала. Старшее поколение бережно хранит традиции и язык предков, но время берет свое…

Расположившись рядом со зданием мужевской школы, дом-музей является местом притяжения ребятишек: сюда они регулярно приходят и на экскурсии, и на музейные уроки по культуре коми, и на зырянские вечерки, и на качели, которые устанавливают в Пасху. Бревенчатые стены «Коми избы» даже в жаркие летние дни сохраняют приятную прохладу, а старинные предметы зырянского быта в интерьерной экспозиции создают ощущение «родного дома» для носителей традиционной культуры. Музей славится своим гостеприимством – это место проведения народных вечерок, посиделок, православных праздников. Здесь совместно с окружными телекомпаниями была выполнена реконструкция свадебного обряда коми-зырян, после чего в эфир вышла серия телепередач – участников и призеров всероссийских телевизионных конкурсов.

На базе дома-музея создан общественный совет «Мыжысаяс», поднимающий вопросы сохранения традиций и языка зырян, одновременно являющийся активом жителей села, поддерживающим все музейные начинания.

Каслающий музей

 «Мир меняется, дела людей остаются в прошлом, но память, хранимая в музее, несет в будущее их приметы»
(из Книги отзывов).

 Шурышкарский районный музей с его филиалами хранит сегодня свыше 30 тыс. экспонатов, аудитория музеев в 2010 г. составила 36,5 тыс. человек, из них на выставках и экспозициях – 24 тыс. человек. Основными посетителями музеев были и остаются школьники района. Комплекс музеев является площадкой для проведения семинаров, фестивалей, детских этнографических лагерей районного, регионального и международного уровня.

Музеи реализуют много совместных проектов, в т.ч. передвижной проект «Каслающий музей». Вошедшее в русский язык слово «каслать» происходит от хантыйского каслты – ‘переезжать’, ‘кочевать’. Каслать – значит не стоять на месте, двигаться, всегда находиться в пути, жить «на нартах» или, в более привычном слуху варианте, «на колесах». Вот и Шурышкарский районный музей уже много лет в зимний период, когда поселки района соединяются зимними автодорогами, снимается с места и отправляется в путешествие по близким и далеким населенным пунктам Шурышкарского района. Музейщики везут с собой компактные выставки, по которым проводятся экскурсии и занятия для взрослых и детей, различные музейные акции, а возвращаются с яркими впечатлениями, добрыми напутствиями и новыми экспонатами.

Но и в остальное время музеи Шурышкарского района не стоят на месте, они находятся в творческом поиске новых интересных форм работы и решения стоящих перед ними насущных проблем. Шурышкарские музеи развиваются, строятся, создают новые выставки, реализуют новые проекты – одним словом, «каслают» в будущее… 

Брусницына А.Г., Федорова Н.В. Новая серебряная бляха из с.Шурышкары

Искусство раннего железного века и средневековья на севере Западной Сибири представлено, в основном, литыми бронзовыми изображениями антропоморфов, зверей и птиц. Вектор развития бронзовой пластики идет от преимущественного обслуживания культовых представлений в начале железного века к возникновению и развитию статусного искусства в конце I – начале II тыс. Можно констатировать, что к рубежу тысячелетий вырабатывается своего рода динамичная знаковая система, состоящая в основном из зоо/орнитоморфных, реже – антропоморфных символов, предназначение которой – обозначить социальный статус человека в обществе. «Вероятно.., в отличие от раннего средневековья, меняется социальное лицо общества: оно начинает делиться на социальную верхушку и тесно связанную с ней часть населения, постоянно проживавших под защитой стен городища, и на зависимое от этой верхушки остальное население, жившее в неукрепленных поселках» — так представляет ситуацию, сложившуюся к XXII вв. А.П.Зыков [Зыков, 2012, с. 95].

 В рамках развития этой знаковой, или – статусной – системы в XXII вв. на территории севера Западной Сибири появляются круглые бляхи, отлитые из серебра или белой бронзы, которые представляют собой новое явление в культуре северного Приобья, пока мало изученное. К настоящему времени их известна значительная серия – 20 экземпляров. Авторы настоящей публикации уверены, что им доступны далеко не все изделия, на самом деле их может быть гораздо больше. На бляхах изображены антропоморфные персонажи, а также фантастические звери или птицы. Сюжеты некоторых из них позволяют в новом свете увидеть процессы взаимодействия с культурами центров средневековых цивилизаций. Поэтому публикация бляхи с изображением антропоморфного персонажа в окружении фантастических птиц, «солярного» и «лунарного» знаков, обнаруженной в районе с. Шурышкары Ямало-Ненецкого автономного округа, представляется важной и своевременной.

История находки. Бляху удалось приобрести сотрудникам Шурышкарского музейного комплекса во время работы с передвижными музейными выставками в с. Шурышкары в январе 2014 года. Изделие принадлежало жительнице села, ханты по национальности, и некоторое время являлось центральным предметом в составе культового комплекса, посвященного богине-матери, семейной покровительнице рода, отвечающей за его воспроизводство.

Как это не удивительно, сюжет бляхи был интерпретирован последними хозяевами по-своему. В очевидно мужском антропоморфном персонаже они увидели женский образ, чему способствовало наличие кос и, главное, изображение рук согнутыми в локтях и сложенными спереди, воспринятое как обозначение женской груди. Этот факт свидетельствует, во-первых, что бляха не была в употреблении постоянно, а была, возможно, найдена в земле или ином этнографическом комплексе (об этом семейная легенда умалчивает). Можно предполагать ее связь с городщем Белая Гора близ с. Шурышкары, откуда происходит большое число бронзовых и сребряных средневековых изделий, в т.ч. и некоторые аналоги данной находке. Во-вторых, налицо прерывание иконографических традиций, восприятие образного ряда, не связанное с более ранними представлениями об изображенных персонажах.

Бляха сама считалась вместилищем богини, ее имя — Куща-шавиты нэ ‘Хозяйку берегущая женщина’. Она хранилась в доме, завернутой в ткань вместе с несколькими небольшими платками, специально изготовленными и пожертвованными богине. Среди ее прикладов имелась также шкура росомахи и сабля, обмотанная тканью, а также почему то небольшая кость мамонта (со слов информатора). Комплекс передавался из поколения в поколение хантыйского рода, происходящего из д. Уйтгорт Шурышкарского района ЯНАО, исключительно по женской линии: от матери к младшей дочери. Функции ее хозяйка объяснила просто: «Помогает, чтобы рождались дети».

Когда хранительница достигала преклонного возраста, а младшая из дочерей уже была замужем, мать изготавливала небольшой (ок. 25 х 25 см) платок ох шам для богини и передавала весь комплекс младшей дочери. Судя по тому, что к настоящему времени с бляхой хранилось четыре платка, можно предполагать, что последняя хозяйка была пятой хранительницей и, следовательно, бляха могла находиться в составе данного комплекса не более пяти поколений, может быть, около 150-180 лет. Каждый раз при рождении в семье ребенка хранительница шила маленькую рубашку гухого покроя, которую привязывали к сабле. По словам информатора, их к сабле подвязано около 25 штук. Ежегодно в середине лета богиню с ее прикладами возили на родовое место в д. Уйтгорт к святому дереву, увешенному колокольчиками.

Продажу бляхи с платками сотрудникам музея оправдывает отсутствие у последней хранительницы дочерей и тяжелое заболевание внучки, нуждающейся в лечении. Тем не менее, женщина просила хранить бляху вместе с платками, а саблю с рубашками и шкуру росомахи оставила среди семейных реликвий, вероятно, считая более важным их нахождение в семье.

Описание. Круглая, выпуклая с уплощенным бортиком бляха (рис. 1, 2) отлита из белой бронзы, декор слегка подработан резцом, поверхность полирована. Размеры: диаметр – 10 – 10, 2 см, глубина – 1 см. Сверху на бляхе была, по-видимому, припаяна петля, от которой осталось отверстие овальной формы. Фиксируются незначительные следы литейного брака – недоливы и переливы металла. На бляхе имеются графические рисунки или гравировки, которые были нанесены позже.

В центральной части бляхи размещена композиция из одного антропоморфного, двух орнитоморфных персонажей и двух фигур, которые условно можно назвать солярным и лунарным изображениями. Антропоморфный персонаж расположен в центре композиции анфас к зрителю. Лицо овальное, слегка расширенное кверху. На голове надет головной убор, по-видимому, шлем с надглазьями и наносьем, возможно, с лицевой маской, ротовое отверстие которой имеет восьмеркообразную форму. Надглазья полукруглые с обозначенными круглыми «зрачками». Поверх шлема изображено нечто вроде плюмажа в виде кос с накосниками, за которые антропоморфный персонаж держится обеими руками. Руки согнуты в локтях, четырехпалые, большой палец отставлен. По линии плеч они резко отделены от остальной фигуры. На талии надет наборный пояс с круглыми бляхами. Ниже изображен признак мужского пола. Ноги показаны в профиль, слегка согнуты – как бы в движении, колени подчеркнуты двумя линиями, обутые ступни отделены от остальной части ноги. Слева (относительно фигуры) от головы центрального персонажа изображена круглая фигура: в центре ее личина в таком же головном уборе, как и у центрального персонажа, по вертикали и по горизонтали через центр расположены по два коротких выпуклых двойных канта, смыкающиеся с круглым выпуклым обводом всей фигуры. Справа у головы центрального персонажа – фигура полулунной формы, в целом, организованная так же, как и левая. Личина полукруглой формы в шлемообразном головном уборе, от нее отходят три группы двойных валиков, смыкающихся с валиком-обводом всей фигуры. По обе стороны от главного персонажа изображены две птицы. Справа относительно центрального изображения располагается стоящая фигура птицы, очевидно, водоплавающей. Длинная шея с массивным открытым клювом, глаза миндалевидной формы. Оба крыла подняты вверх, декорированы, как и тулово, треугольными выемками. Вторая птица расположена слева от центрального изображения. Птица представляет собой дневного крупного хищника, абрис головы округлый, крупный острый клюв открыт, глаз передан круглым маленьким углублением, крылья подняты, декорированы также как туловище и хвост треугольными углублениями. Крупные когтистые лапы изображены с характерным оперением, образующим «штаны».

Поле центральной сцены обведено уплощенным бортиком, представляющим собой двойной бордюр: ближе к центру в виде двойной косички, по краю косичка местами двойная, местами – одинарная.

Гравировки расположены и на лицевой, и на внутренней сторонах бляхи (рис. 3, 4). Они – кроме одной – плохо различимы, так как кроме них имеются следы потертостей и отдельных царапин. На лицевой стороне вверху, как раз под отверстием и над головой центрального персонажа изображена округлая антропоморфная личина. Брови и нос ее очерчены двумя полукруглыми линиями, глаза крупные круглые. Рот прямоугольной формы, с торцевых сторон от него отходят по три горизонтальных штриха. По бокам абриса головы изображены треугольные «ушки». Между личиной и «солярной» фигурой размещены еще какие-то изображения, в том числе фигура, напоминающая трехконечное завершение головного убора и фрагменты личины – глаза и группировки штрихов (?). Внизу бляхи, примерно от уровня пояса центрального персонажа изображено какое-то животное, заметны две ноги – передняя и задняя, а также крупная голова, напоминающая лошадиную или оленью. Характерный признак иконографии животного: изображение глаза вплотную к абрису головы, линия по шее. На обороте можно с трудом разобрать изображение животного, от которого сохранились только голова и верхняя часть тулова. Рисунок размещен сбоку на поверхности бляхи по отношению к отверстию.

Аналогии и обсуждение. Круглые литые бляхи из серебра или белой бронзы с литым декором, иногда – впоследствии - дополненным гравировками на севере Западной Сибири известны давно. К настоящему времени их насчитывается 20; 12 хранятся в фондах различных музеев (две – под вопросом), 2 бляхи утеряны, остальные находятся в частных коллекциях.

Наиболее близкие аналогии бляхе из Шурышкар – это четыре бляхи с изображениями антропоморфных персонажей. Две из них опубликованы, хранятся в музеях, вполне доступны для исследования [Чернецов, 1957, с. 190, табл. XXII; Сокровища Приобья, 2003, с. 87]. Одна находится в частной коллекции, доступа к ней нет. Еще одна известна только по рисунку из публикации А.А.Спицына [Спицын, 1906, рис. 12], оригинал, очевидно утрачен. На всех этих бляхах изображено по три человека в шлемах, возможно с лицевыми масками, стоящих анфас к зрителю. Центральная фигура немного больше остальных. По крайней мере, на трех из этих блях фиксируются графические рисунки или гравировки.

Серебряная литая бляха с изображением трех человек (рис. 5) была обнаружена в том же селе Шурышкары и хранится в настоящее время в фондах ЯНОМВК им. И.С.Шемановского [Сокровища Приобья, 2003, с. 87]. Диаметр бляхи – 11 см. К сожалению, верхняя часть бляхи обломана, поэтому неизвестно, каким образом она крепилась или подвешивалась. На бляхе изображены три мужские фигуры в такой же позе, как и на бляхе с антропоморфным персонажем и птицами, отличие в том, что четырехпалые руки с отставленным большим пальцем сложены на животе фигур. Все остальные признаки иконографии персонажей совпадают: приземистые фигуры с крупной головой изображены в шлемах с надглазьями или лицевой маской, ротовое отверстие той же восьмеркообразной формы, поверх шлема располагается некое подобие кос (?). Руки также отделены по линии плеча, ноги поставлены в профиль, заметны линии поперек коленей и по верху стопы. Вокруг фигур на бляхе расположены гравировки в виде личин в трехконечных уборах.

Бляха с изображением трех воинов, держащих по две сабли в поднятых руках (рис. 6), обнаружена в 1900-х годах предположительно на Шайтанском мысу в 25 км выше г. Березова на берегу р. Сев. Сосьвы [Спицын, 1906, рис. 4; Чернецов, 1957, с. 189-190, табл. 22]. В настоящее время хранится в Тобольском музее. Бляха отлита из серебра (?), размеры ее – 14, 5 см х 13, 5 см, то есть она заметно крупнее остальных. В верхней части имеется большое отверстие, край которого обломан. На бляхе изображены три воина в трехконечных шлемах с лицевой маской: характерные полукруглые надглазья и ротовое отверстие в виде восьмеркообразной фигуры. Так же, как и на Шурышкарской бляхе, у воинов плечи отделены от туловища резкими полукругами, под коленями и выше стопы – углубленные линии, на поясе фигур наборный пояс из крупных прямоугольных блях. Совпадают позы и пропорции фигур: фигуры изображены на слегка согнутых ногах, у них непропорционально крупные головы, приземистое короткое туловище, короткие конечности, четырехпалые руки с растопыренными пальцами и отставленным большим. Крайняя правая фигура стоит в такой же позе, как персонаж на Шурышкарской бляхе и, в отличие от двух других фигур, у него на ногах что-то типа башмаков со слегка загнутыми вверх носами. Между центральной фигурой и двумя крайними вверху изображены два выпуклых кружка. На бляхе имеются графические рисунки – гравировки.

Серебряная или бронзовая бляха с изображением трех человек (рис. 7) опубликована А.А.Спицыным по рисунку Медведева, хранившемуся в Археологической комиссии [Спицын, 1906, рис. 12]. Случайная находка из Сибири, местонахождение в настоящее время не известно. Диаметр около 10, 5 см. Вверху бляхи – два отверстия. Орнамент по краю отсутствует, в центре – изображения трех человек, руки согнуты в локтях, лежат на животе, на талии – наборный пояс из крупных пластин, ноги согнуты в коленях, расставлены. На головах фигур – шлемы, детали которых рассмотреть по рисунку не возможно, отметим, что шлемы имеют навершие, очевидно, аналогичное навершиям шлемов на бляхах из Шурышкар. Еще одна важная деталь, хорошо различимая на рисунке – ротовое отверстие в виде двух прямоугольников.

Авторам известна и четвертая литая бляха с изображением трех человек, но она, к сожалению не доступна для исследования или публикации, так как находится в частной коллекции.

Антропоморфные персонажи в виде отдельных литых бронзовых фигур или личин, имеющие сходные иконографические признаки с персонажем на бляхе из Шурышкар, в средневековых кладах и случайных находках встречаются довольно часто. Наиболее массовыми являются такие признаки, как изображение шлема с лицевой маской и ротовым отверстием в виде восьмерки, двух прямоугольников или кружков [Бауло, 2011, с. 88, 97, 98, 99; Эренбург, 2014, с. 140; Сургутский краеведческий музей, 2011, с. 79]. Обычно из-под шлема (или поверх него) у этих фигур спускаются косы. Так же углубленными линиями отделяются плечевые линии, колени, иногда стопы. В отличие от Шурышкарского персонажа, ноги у них поставлены стопами внутрь, а руки сложены на животе.

Изображение крупной водоплавающей птицы с большим клювом встречается среди множества так называемых полых (объемных) подвесок, выполненных в виде фигурок зверей и птиц. Иногда их называют пронизками, т.к. они нанизывались на ремешок и подвешивались. Птицу некоторые авторы в публикациях атрибутируют как гуся. Возможно, это действительно гусь, но в таком случае отметим в его изображении черты фантастичности, или, во всяком случае, сильной преувеличенности размеров. Особенно это заметно в сценах с участием других персонажей. Известно несколько экземпляров подобных изображений. Чаще всего птица изображается в стоящей позе, со сложенными крыльями и опущенным хвостом. От клюва вдоль груди птицы располагается фигурка небольшого зверька, возможно, пушного [Чернецов, 1957, табл. XVIII; Угорское наследие, с. 93, рис. 117; Бауло, 2011, с. 197], иногда замещенная имитацией витого канта [Бауло, 2011, с. 186, 187]. Единичный случай – вместо зверька изображен антропоморфный персонаж [там же, с. 198]. Интересно, что два подобных изображения отлиты в одной форме: фигура птицы «с территории бывшей Тобольской губернии» [Чернецов, 1957, с. 183] и аналогичная ей из Сайгатинского IV могильника [Угорское наследие, 1994, с. 117]. Мы уже отмечали, что крылья у всех изображений сложены, но на некоторых с одного бока показаны по два крыла. Ни одного литого изображения с поднятыми крыльями не известно. Орнамент на крыльях в виде треугольников, аналогичный орнаменту на фигурах птиц с Шурышкарской бляхи, встречается на полых фигурах водоплавающих [Бауло, 2010, с. 186, 197] и хищных птиц [там же, с. 185]. Известен подобный орнамент и на крыльях хищных птиц, изображенных на бронзовых навершиях железных ножей [Сокровища Приобья, 2003, с. 90; Эренбург, 2014, с. 146]. Хотя чаще тулово и крылья птицы орнаментируются кантами из перлов, валиками или имитацией витого канта. Хищная птица с Шурышкарской бляхи вообще оригинальна: абрис головы, плавно переходящий в клюв обычно не встречается, наоборот, клюв хищников четко отделяется от головы птицы [см. например, Бауло, 2011, с. 185]. Оригинальными чертами иконографии птиц на бляхе являются и то, что клювы у обоих открыты, а крылья подняты вверх – таким образом, они показаны в движении, даже можно сказать – в агрессивном движении, в отличие от птиц бронзовых отливок, где они статичны.

На гравированных рисунках эпохи средневековья читаемые изображения птиц встречаются редко, чаще это некие фантастические персонажи с орнитоморфными чертами [см. например: Лещенко, 1976, с. 180, 181]. Птицы с поднятым крылом/крыльями известны на гравировках, выполненных на Ямгортском блюдце [там же, с. 187] и на бронзовой ложке из комплекса Хэйбидя-Пэдарского жертвенного места [Мурыгин, 1992, с. 37].

Фигуры, подобные тем, которые изображены по бокам головы антропоморфного персонажа, чаще всего интерпретируются как солярные и лунарные знаки, хотя такая атрибуция весьма спорна. Литые личины, вписанные в круг или полукруг, встречаются редко [Бауло, 2011, с. 114; Чемякин, 2008, с.32, рис. 2-4]. Авторам известны еще шесть литых изображений «солнца» и «луны», хранящиеся в частной коллекции. Вписанная в круг, образованный двумя зооморфными фигурами, личина, соединенная с внешним абрисом вертикальными и горизонтальными кантами обнаружена в комплексе Барсовского 1 (Барсов городок) могильника. Полная аналогия изображенным на бляхе фигурам известна на средневековой гравировке, нанесенной на серебряное блюдо, обнаруженное в кладе из с. Слудка Пермской губернии [Лещенко, 1976, с. 180]. Похожие фигуры фиксируются на блюдах из деревни Больше-Аниковская и блюдце, найденном в районе г. Березова. На рисунке, нанесенном на византийское блюдо из с. Слудка круглая фигура с личиной в центре, соединенная с внешним ободом двойными кантами, расположена слева от условно птицевидного изображения с антропоморфными чертами, а полукруглая фигура – справа от него. Таким образом, аналогично и расположение этих фигур. Отметим, что на гравировках раннего железного века подобные знаки не известны. Самое раннее изображение – блюдце из Березова. Хотя сам сосуд датируется – VI в., В.Ю. Лещенко полагает, что рисунки могли быть нанесены около VII- VIII вв. или позже [Лещенко, 1976, с. 179]. Даже если этот рисунок был выполнен около IX века, он является наиболее ранним из известных.

Изображения фигур, трактуемых как солнце и луна или солярный и лунарный знаки, причем в той же позиции, что и на Шурышкарской бляхе, часто встречаются на серебряных круглых бляхах с сокольниками [Лещенко, 1970], они зафиксированы также на серебряной бляхе с изображением двух антропоморфных персонажей на лошади [Бауло, 2011, с. 246]. Подобные сюжеты мало известны восточнее Оби, исключением являются несколько блях с сокольниками из Сургутского Приобья. Наиболее часто они встречаются к западу от Оби и в Предуралье.

Этнографическое искусство обских угров и самодийцев также знает подобный сюжет. Он зафиксирован на жертвенных покрывалах и шлемах обских угров [Гемуев, Бауло, 2001, с. 108, 116, 122, 144], известны также тамги в виде солярных и лунарных знаков [Иванов, 1954, с. 32, рис. 13] и рисунки, выстриженные на шкурах оленей, посвященных определенному божеству [там же, с. 81-82; Харючи, 2012, с. 15-16].

Отметим, что все подобные знаки связаны с оленем или всадником. В этом отношении Шурышкарская бляха уникальна, так как знаки «прилагаются» к антропоморфной фигуре.

Возникает вопрос: откуда на севере Западной Сибири появился на рубеже тысячелетий сюжет «солнце и луна по бокам головы антрпоморфного персонажа»? Проблема эта сложна и неоднозначна. Наиболее подробно она рассмотрена в трудах А.В.Бауло и И.Н.Гемуева [Гемуев, Бауло, 2001, с. 19-22; Бауло, 2004, с. 38 – 44]. А.В.Бауло считает, что «история пребывания импортных серебряных сосудов V- XII вв. на севере Сибири включает три основных смысловых этапа: опознание, использование, влияние» [Бауло, 2004, с. 36]. Наиболее понятен в этом ключе разбираемый авторами сюжет «всадник с соколом», который будучи «опознанным» на восточных изделиях, развивался впоследствии в виде блях с сокольником, и дожил до современности в виде изображений на жертвенных покрывалах обских угров. Но в данном случае мы точно знаем, что знаки «солнца» и «месяца» появились около VIII, а вернее - IXвв., тогда как бляхи с сокольником датируются XIIXIV вв. По-видимому, приходится допустить влияние еще одного сюжета, кроме «всадника с соколом», а именно, изображения божественных персонажей с солнцем и луной в руках. Нам кажется, что при рассмотрении возможных заимствований из достаточно далеких по менталитету культур, мы должны учитывать два фактора: доступность вещей с определенным изобразительным сюжетом местным мастерам, во-первых, и общение с носителями знания об изображенных персонах, во-вторых. Последнее положение выглядит в достаточной степени проблематичным, если иметь в виду передачу некоторых глубоких знаний об изображенных персонажах. Но ведь возможно просто наличие информации о том, что это «важное божество», и его атрибуты также являются «божественными» - тогда более или менее понятно желание придать с помощью подобных знаков эту «божественность» неким новым изображениям, характерным для местных, западносибирских культур.

 Антропоморфный (божественный) персонаж, держащий в одной руке солнце, в другой – месяц, изображен на четырех хорезмийских чашах первой половины VIII в. и более ранних – VI - VII вв. [Даркевич, 1976, с. 106, 107; Marschak, 1986, abb. 86]. Все эти изделия найдены в пределах Пермского Предуралья, т.е. могли быть известны мастеру, отлившему бляху из Шурышкар. На трех чашах солнце изображено в правой руке богини, месяц – в левой, на четвертой – наоборот.

 Аналогии гравированным рисункам на Шурышкарской бляхе можно привести только для изображения личины – остальные рисунки плохо читаются. Округлая личина с крупными круглыми глазами зафиксирована на гравировках, нанесенных на иранскую бронзовую чашу из собрания МВК им. И.С.Шемановского [Федорова, 2014, с. 95]. Отличие же этих рисунков в том, что у личины абрис носа и бровей очерчен двумя полукруглыми линиями, тогда как на чаше они переданы пятью вертикальными отрезками. Рисунок рта прямоугольной формы, с торцевых сторон которого отходят по три штриха, встречен на гравировках пляшущих богатырей ковша из Коцкого городка [Лещенко, 1976, с. 182].

Еще одна редкая группа изделий, которая также дает нам некоторые аналогии для изображения антропоморфного персонажа и гравированной личины – так называемые антропоморфные куклы с личинами, уложенные в меховые мешочки [свод по ним см. Карачаров, 2002, с. 26-51]. Автор публикации связывает их, вслед за другими исследователями, с обрядами погребально – поминального цикла [там же, с. 45 – 49]. Для нас в контексте исследования аналогий бляхе из Шурышкар важно следующее. Первое: у всех, достаточно хорошо сохранившихся, причем, как деревянных, так и бронзовых личин фиксируется прикрепление к верхушке шлема человеческих волос и наличие бронзовых подвесок и накосников [там же, с. 29 – 44]. Что аналогично расположению кос с накосниками у персонажа бляхи. Второе: деревянные личины из комплекса селища Остяцкий Живец имеют своеобразный рисунок в виде отходящих ото рта штрихов, напоминающих штрихи на гравированной личине Шурышкарской бляхи.

Датировка и место производства. Датировка бляхи из Шурышкар определяется на основании приведенных аналогий, хотя большинство из них происходят из случайных находок. В.Н.Чернецов отнес бляху из Березова к оронтурскому этапу, датированному VIIX вв. Бляху из Шурышкар с изображением трех человек один из авторов в свое время датировал – как и другие подобные – XXII вв. [Сокровища Приобья, 2003, с. 87]. Литые изображения, которые приводились в качестве аналогии изображениям на бляхе, также датированы временем около XXII вв. По-видимому, этот временной промежуток и является временем создания бляхи. Очевидно также, что все бляхи, как с изображениями людей, так и с изображениями фантастических зверей и птиц, являются продукцией какого-то одного центра. В пользу такого предположения, кроме многочисленных аналогий иконографии персонажей, композиции декора и общего оформления изделий, свидетельствуют сходные технологические приемы: хорошо выполненная отливка из серебра или белой бронзы, тщательная полировка поверхности, первоначальное наличие приклепанной петли в верхней части блях, впоследствии – просверленное там же отверстие. Анализ известных мест нахождения круглых блях с литым декором показывает, что за исключением одного изделия – бляхи с грифоном, обнаруженной в кладе из Тазовского района ЯНАО, все остальные локализуются в бассейнах рек Сев. Сосьвы, Сыни, оз. Шурышкарский сор, т.е. очерчивают сравнительно небольшую территорию на западе Нижнего Приобья.

Возникает вопрос, на который пока нет однозначного ответа: на этой территории располагался центр производства блях и других подобных изделий или здесь обитали основные заказчики этих вещей? Вопрос абсолютно не праздный, так как, во-первых, следов крупных литейных мастерских в эпоху средневековья на севере Западной Сибири, пока не найдено за исключением трех пунктов: остатков так называемой Тазовской ювелирной мастерской [Хлобыстин, Овсянников, 1971], Рачевской производственной площадки [Терехова, 1986] и литейной мастерской в составе археологического комплекса Зеленый Яр [Зеленый Яр, 2005, с. ]. Отметим, что Тазовская и Рачевская мастреские датируются приблизительно тем же временем, что и бляхи. Сложность в соотнесении с ними определенного вида продукции заключается в том, что в составе находок из их культурного слоя не известны литейные формы, за исключением формы для отливки подвески с Рачевской мастерской. С другой стороны, расследуя следы появления собственного бронзолитейного дела на территории севера Западной Сибири, нельзя не отметить два факта. Первое: еще на рубеже эр обнаружены следы такого производства на древнем святилище Усть-Полуй [Гусев, Федорова, 2012, с. 23]. Второе: статусные украшения конца I– начала IIтыс. н.э. отливались сериями, в которых насчитывается до 6 – 8 изделий, отлитых в одной форме, что говорит о весьма массовом их производстве [Бауло, 2011, с. 185, рис. 285, 286; Федорова, Сотруева, 2010, с. 49; Сокровища Приобья в Особой кладовой МВК, буклет 2011].

Не исключено, однако, что мастера-литейщики могли перемещаться в очерченном регионе в зависимости от наличия заказчиков. Именно об этом, на наш взгляд, свидетельствуют остатки ювелирной мастерской, обнаруженные на р. Таз [Хлобыстин, Овсяников, 1971]. И еще о локализации центра: вряд ли возможно представить себе, что он мог функционировать на западных склонах Урала и в Предуралье, где зафиксированы развитые производственные бронзолитейные и ювелирные мастерские [Белавин, Крыласова, 2008, с.502], так как в Предуралье вещи, выполненные в «стиле блях», не обнаружены. Там в начале II тысячелетия массово изготавливали круглые бляхи из тонких серебряных или бронзовых пластин: они представляют собой также вполне хорошо очерченный массив. Многие из них обнаружены в Зауралье и в Нижнем Приобье. Но с группой литых блях их объединяет только факт наличия крупной круглой бляхи с петлей/отверстием для подвешивания.

Вопрос о том, как именно носились/употреблялись эти бляхи также не прост. Скорее всего – что напрашивается из самой формы украшений и их декора – они подвешивались на груди. Известен случай находки крупной круглой бляхи на груди погребенного еще в кулайскую эпоху [Борзунов, Чемякин, 2006, с. 103]. Примерно тем же временем, что и анализируемые бляхи, датируется серия изображений сидящего, редко – стоящего антропоморфного персонажа, выполненного из обожженной глины. Все эти фигурки представляют персонаж, одетый в (очевидно) меховую одежду, украшенную орнаментом. Иногда изображаются и отдельные украшения [Угорское наследие, 1994, с. 74, рис. 21]. На груди некоторых из них изображены крупные круглые бляхи [Угорское наследие, 1994, с. 74; Викторова, 2008, с. 142; Приступа, 2008, с. 42, 83; Чикунова, 2014, с. 56, рис.5-2; с. 58, рис. 7 – 10, 13]. И.Ю.Чикунова, выделяя несколько ареалов распространения глиняных фигурок, делает важное для нашего сюжета замечание: именно в северном ареале «чаще всего встречаются..изображения украшений в виде круглых блях» [Чикунова, 2014, с. 62].

Отчасти ситуацию с ношением блях может прояснить современная культовая практика обских угров: известны несколько изображений местных божеств или духов-покровителей, на груди которых подвешены круглые небольшие блюдца из серебра или меди [Бауло, 2009, с. 10, 13]. Бляхи-подвески и зеркала использовались в погребальной практике населения, оставившего несколько могильников XIX века в низовьях Оби [Мурашко, Кренке, 2001, с. 55]. Авторы монографии пишут, что бляхи использовались «преимущественно как украшения и амулеты. По-видимому, именно в качестве амулетов их клали на сердце погребенных мужчин» [там же]. Причем этот тип украшений является массовым: «Бляхи из медных сплавов встречены в 162 погребениях (общее количество блях – 580)» [там же].

Краткие выводы. Бляха с изображением антропоморфного персонажа с двумя птицами и знаками в виде «солнца» и «луны» по обе стороны от головы, входит в довольно многочисленную группу литых из бронзы и серебра блях с изображением антропоморфных персонажей (пять предметов), фантастических животных – грифонов или иных фантастических образов (восемь предметов), а также хищных птиц (пять предметов). Однажды изображена сцена, в которой фигурирует распластанный медведь, рыба и две змеи, однажды – северный олень. Диаметры изделий колеблются в пределах от 6, 3 см до 16, 8 см. Но наиболее часто встречаются бляхи диаметром около 10 – 11 см. Всего, таким образом, к настоящему времени известно двадцать блях, датировка их определяется в пределах XXII вв.

Художественные приемы и иконография персонажей блях очень близки. К ним относятся оформление края блях: витой кант, иногда двойной, или кант из перлов; изображение антропоморфных персонажей анфас к зрителю, непропорционально большие головы в шлемах и лицевых масках, подчеркивание линии плеча и так далее. То же самое можно сказать об изображении птиц, которые, напротив, за исключением филинов, всегда изображены в профиль, с подчеркнутыми непропорционально большими клювами и когтями на лапах, поднятыми крыльями – можно сказать, что подчеркивается их агрессивное состояние.

Территория распространения блях – северо-западные районы Западной Сибири. Места нахождения – там, где это известно - чаще всего в составе кладов или культовой атрибутики средневековых и современных святилищ обских угров. Лишь три бляхи (с изображением филинов и грифона) обнаружены в погребениях Сайгатинского IVи VIмогильников. Представляется наиболее вероятным, что мастера, отливавшие бляхи, также обитали в районах северного Зауралья - северо-запада Приобья.

Список литературы:

Бауло А.В. Атрибутика и миф: металл в обрядах обских угров. – Новосибирск: изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2004. – 158 с.

Бауло А.В. «Тобольское серебро» в обрядах вогулов и остяков. – Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2009. – 176 с.

Бауло А.В. Древняя бронза из этнографических комплексов и случайных сборов. – Новосибирск: изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2011. – 258 с.

Белавин А.М., Крыласова Н.Б. Древняя Афкула: археологический комплекс у с. Рождественск. Археология Пермского края. Свод археологических источников. Вып. 1. Пермь: Изд-во Пермского гос. Пед. Ун-та, 2008. – 600 с.

Борзунов В.А., Чемякин Ю.П. Ранний железный век таежного Обь-Иртышья: итога и перспективы исследований//Археологическое наследие Югры. Пленарный доклад II Северного археологического конгресса. Екатеринбург - Ханты-Мансийск: Изд-во «Чароид», 2006. – С.68 – 108.

Викторова В.Д. Древние угры в лесах Урала (страницы ранней истории манси). - Екатеринбург: Изд-во «КВАДРАТ», 2008. – 208 с.

Гемуев И.Н., Бауло А.В. Небесный всадник. Жертвенные покрывала манси и хантов. – Новосибирск: изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2001. – 159 с.

Гусев А.В., Федорова Н.В. Древнее святилище Усть-Полуй: конструкции, действия, артефакты. Итоги исследований планиграфии и стратиграфии памятника: 1935-2012 гг. – Салехард: «Северное издательство», 2012. – 59 с.

Даркевич В.П. Художественный металл Востока VIIIXIII вв. Произведения восточной торевтики на территории Европейской части СССР и Зауралья.- Москва: Изд-во «Наука», 1976. – 198 с.

Зеленый Яр

Зыков А.П. Барсова Гора: очерки археологии Сургутского Приобья. Средневековье и новое время. – Екатеринбург: Изд-во «Уральский рабочий, 2012. – 232 с.

Иванов С.В. Материалы по изобразительному искусству народов Сибири XIX - начала XX в. Сюжетный рисунок и другие изображения на плоскости. Труды института этнографии им. Миклухо-Маклая, Новая серия, том XXII. - Москва – Ленинград: Изд-во «Наука», 1954. – 838 с.

Карачаров К.Г. Антропоморфные куклы с личинами VIIIIX вв. из окрестностей Сургута//Материалы и исследования по истории Северо-Западной Сибири. – Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2002. С. 26-52.

Лещенко В.Ю. Бляхи с охотничьими сценами из Поволжья//СА № 3, 1970.

Лещенко В.Ю. Использование восточного серебра на Урале//Приложение к: Даркевич В.П. Художественный металл Востока VIIIXIII вв. Произведения восточной торевтики на территории Европейской части СССР и Зауралья.- Москва: Изд-во «Наука», 1976. – С. 176-188.

Мурашко О.А., Кренке Н.А. Культура аборигенов Обдорского Севера в XIX веке. По археолого-этнографическим коллекциям Музея антропологии МГУ. – Москва: Изд-во «Наука», 2001. – 156.

Мурыгин А.М. Печорское Приуралье: эпоха средневековья. – Москва: Изд-во «Наука», 1992. – 181 с.

Приступа О.И. Средневековая глиняная пластика в коллекциях Музея Природы и Человека. – Екатеринбург - Ханты-Мансийск: Изд-во «Баско», 2008. – 91 с.

Сокровища Приобья. Ред. Б. Маршак, М. Крамаровский. – СПб: Изд-во «Формика», 1996. - 228 с.

Сокровища Приобья. Западная Сибирь на торговых путях средневековья. Каталог выставки. Вступительная статья и каталог – Н.В.Федорова. – Салехард – Санкт-Петербург, 2003. – 96 с.

Сокровища Приобья в Особой кладовой МВК им. И.С.Шемановского. Буклет. Автор текста – Федорова Н.В. - Салехард, 2011

Спицын А.А. Шаманские изображения. Записки Русского археологического общества. Т. VIII. - Москва, 1906

Сургутский краеведческий музей. Археологическое собрание: Каталог. – Екатеринбург – Сургут: Изд-во «Магеллан», 2011. – 152 с.

Угорское наследие. Древности Западной Сибири из собраний Уральского университета. Колл. Мон.: Зыков А.П., Кокшаров С.Ф, Терехова Л.М., Федорова Н.В. – Екатеринбург: Внешторгиздат, 1994. – 159 с.

Федорова Н.В., Сотруева Е.И. Клад с острова Новенького//История Ямала: взгляд из музейных хранилищ. Вып. 2 - Екатеринбург: Изд-во «Крик-центр», 2010. С. 45-54.

Федорова Н.В. Рисунки на металле: графическое искусство населения севера Западной Сибири и Предуралья//Археология, этнография и антропология Евразии. – 2014. - № 1 (57). – с. 90 – 99.

Харючи Г.П. Природа в традиционном воззрении ненцев. СПб: изд-во «Историческая иллюстрация», 2012. – 159 с.

Хлобыстин Л.П., Овсянников О.В. Древняя «ювелирная» мастерская в Западносибирском Заполярье//Проблемы археологии Урала и Сибири. – Москва: Изд-во «Наука», 1971.

Чемякин Ю.П. Случайные находки на Барсовой Горе//Барсова Гора: древности таежного Приобья. – Екатеринбург – Сургут: Уральское издательство , 2008. – с. 28 – 43.

Чернецов В.Н. Нижнее Приобье в I тыс. н.э. //Культура древних племен Приуралья и Западной Сибири. МИА СССР, № 58.- Москва: Изд-во Академии наук СССР, 1957. – с. 136 – 245.

Чикунова И.Ю. Глиняная антропоморфная пластика Среднего Зауралья//Вестник археологии, антропологии и этнографии. № 2 (25), 2014. – Тюмень, Изд-во ИПОС СО РАН. – с. 54 – 63.

Эренбург Б.А. Звериный стиль. История, мифология, альбом. – Пермь: Изд-во «Сенатор», 2014. 211 с.

Marschak Boris. Silberschatze des Orients. Metallkunst des 3. – 13. Jahrhunderts und ihre Kontinuitat. - VEB E.A.Seemann Verlag, Leipzig, 1986. - 438 s.

 

Список иллюстраций:

Рис. 1 – бляха из Шурышкар, лицевая сторона

Рис. 2 – бляха из Шурышкар, внутренняя сторона

Рис. 3 – графические рисунки на лицевой стороне бляхи

Рис. 4 – графические рисунки на внутренней стороне бляхи

Рис. 5 – бляха с изображением трех человек из фондов МВК

Рис. 6 – бляха из Березова

Рис. 7 – бляха из Сибири (?) по А.А.Спицын, 1906.

 

Fedorova Natalia

The government YaNAO

Сведения об авторе:

Федорова Наталья Викторовна;

Кандидат исторических наук;

Заведующий сектором археологии ГКУ ЯНАО «Научный центр изучения Арктики»;

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Археология - 07.00.06;

629008, Ямало-Ненецкий автономный округ, г. Салехард, ул. Республики, д. 63.

Телефоны: служебный: (34922) 46408; домашний: (34922) 40498; сотовый: 8 912 919 56 23.

 

 

Брусницына А.Г. Музей — хранилище, музей — обряд: Природно-этнографический парк-музей «Живун» как субъект воспроизведения традиционной культуры северных хантов 

Природно-этнографический парк-музей «Живун» — архитектурный музей под открытым небом, один из четырех музеев Шурышкарского музейного комплекса. Шурышкарский район — это юго-западная оконечность Ямало-Ненецкого округа, где отсутствуют промышленные разработки каких либо полезных ископаемых. С одной стороны, это обусловило экономическую зависимость муниципалитета от дотаций из центра газовой провинции России, каким является Ямало-Ненецкий округ. Но, с другой стороны, позволило сохранить практически в неизменном виде природную среду этого уголка российского севера. Получившая новый импульс экономика Шурышкарского района сегодня строится на развитии традиционных отраслей сельского хозяйства, в первую очередь, рыболовства и оленеводства. 50% населения района представлены северными хантами, во многом сохраняющими традиционный образ жизни, жизнеобеспечивающие промыслы и культуру. В этой ситуации одним из ключевых социальных запросов общества является сохранение традиционной культуры коренного населения.

Парк-музей «Живун» существует 15 лет. В его экспозиции сегодня представлены 9 стационарных комплексов — 6 поселенческих, два святилищных и один промысловый (охотничья тропа). В их составе действуют 14 жилых, хозяйственных и культовых архитектурных объектов. Предметные фонды, которые формируют интерьерные экспозиции и наполняют хозяйственные постройки, составляют около 3 тыс. единиц хранения. Эти ресурсы позволяют музею выполнять вполне традиционную функцию хранилища. Но при этом деятельность музея направлена не просто на хранение объектов и предметов, а на собирание и воспроизведение архитектурных и ремесленных традиций северных хантов, которые в значительной степени уже вытеснены современными инновациями в культуре.

Хотя все объекты музея являются новоделами, при их возведении использованы традиционные материалы и технологии. Одним из ключевых элементов этой работы является наш открытый музейный фестиваль традиционных ремесел «Земля мастеровая», который проводится в парке-музее с 2008 года, один раз в два года. Фестиваль длится 5-7 дней, когда в музей съезжаются мастера-ремесленники из Шурышкарского района и других территорий Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского округов. На фестиваль приглашаются мастера, которые владеют уходящими и забытыми традиционными видами ремесел. Они живут в музейных объектах — домах и чумах — и на музейной площадке изготавливают традиционные предметы быта, промысла либо возводят строительные объекты. Наша задача заключается в том, чтобы зафиксировать и освоить эти традиции, начиная с заготовки и обработки природных материалов до включения готовых изделий в среду их использования. Все объекты и предметы, созданные участниками фестиваля, остаются в фондах музея. Таким образом, благодаря фестивалю и ряду иных музейных мероприятий, традиции материальной культуры северных хантов, можно сказать, откладываются на хранение в парке-музее в виде самих предметов и объектов, а также фиксации механизмов их изготовления и использования. Это означает, что материальная культура, фактически воспроизводится в музейном формате и затем становится средой проведения различных мероприятий, имеющих целью углубленное знакомство посетителя с традициями и обычаями коренных жителей Шурышкарского района.

Но существует одна серьезная проблема: материальная культура — это не все, и, может быть, не главное, в том, что определяет самобытность этноса. Речь идет о духовной культуре народа, которая не только является системой мировоззрения, основой фольклорного творчества и обрядовых практик, но также имеет свое материальное воплощение в виде культовых объектов и предметов, возникающих и использующихся в ходе обрядовой деятельности.

Вопрос о сохранении духовной культуры хантов Шурышкарского района стоит сегодня наиболее остро. Маркером этой ситуации служат все те же музейные фонды. На территориях, где коренное население массово перешло от традиционного образа жизни к поселковому и городскому, культовые предметы оседают в музейных коллекциях, поскольку теряют свою актуальность. Но эта ситуация не характерна для Шурышкарского района. Здесь сохраняется трепетное отношение к духовным традициям предков, но смыслы этих традиций и значение культовых предметов зачастую утрачены, поскольку в значительной степени утрачены связанные с ними обрядовые практики.

Причины этого явления кроются в 30-х годах прошлого века, когда из-за массовых репрессий в отношении проявления духовных и культовых традиций в культуре северных хантов включился «механизм укрывания» всего, что связано с обрядовыми практиками и священными предметами. Святилища были перенесены в удаленные и труднодоступные места, предметные комплексы, посвященные божествам, спрятаны в виде кладов, которые впоследствии в большом количестве обнаруживались, пополняя археологические собрания музеев. В ходе репрессий сильно пострадала «духовная элита» этноса — шаманы, хранители святилищ, ведущие исполнители обрядовых практик. Оставшиеся хранители были вынуждены настолько осторожно выполнять свои функции, что практически оказался утраченным механизм передачи духовных знаний.

За более чем 80 лет это привело к значительному угасанию духовных традиций. На бытовом уровне это проявляется в опасливом отношении ко всему священному, которое можно выразить следующими словами: «это свято, я не знаю почему, но это нельзя показывать посторонним, лучше вернуть духам». Любые предметы, несущие семантическую нагрузку, обречены на «умирание»: их уносят в лес, оставляют на чердаках заброшенных домов, в лишившихся хранителей священных амбарчиках. Любые разговоры о том, чтобы принести эти предметы в музей воспринимаются отрицательно, поскольку это представляется нарушением сложившихся традиций, за которое может последовать наказание. Крайне распространено мнение о том, что семейные трагедии, алкоголизм, несчастные случаи, имеющие место среди коренного населения — не что иное, как возмездие за неправильное отношение к семейным святыням. В ситуации, когда само назначение этих предметов забыто и связанные с ними практики зачастую не воспроизводятся, материальные свидетельства духовной культуры шурышкарских хантов постепенно уходят в прошлое.

Но для музея формирование коллекций по духовной культуре — одна из важнейших задач. Сегодня здесь сформирована среда для воспроизводства не только материальных традиций, но и обрядовых практик. Требовалось переломить отношение носителей традиций к музейному пространству, сделать музей обрядовым местом, где воспроизводятся обряды не только с массовым участием, как на традиционных праздниках, но и камерные, сокрытые обряды, не предназначенные для посторонних глаз.

И такой перелом случился в апреле нынешнего года, когда Ассоциация коренных малочисленных народов Севера «Ямал — потомкам!» поддержала проект музея по проведению на его территории обрядового комплекса «Медвежьи игрища». Это очень значимый церемониал, который является, по сути, квинтэссенцией всех духовных традиций северных хантов, а точнее всех групп обских угров (хантов и манси). Прежде он выполнял функции механизма передачи традиций от поколения к поколению. Ритуалы медвежьего празднества, конечно, сохранились не в полной мере. Лишь некоторые его элементы бытуют в отдельных местах, но воспроизводятся крайне редко и весьма редуцированно. Организация подобного полномасштабного обрядового комплекса с привлечением старожилов района, предоставление возможности участия в нем большому числу носителей этой культуры (участниками праздника стали около 120 чел.) имеет огромное значение для сохранения и возрождения традиций.

Для музея это имеет свои благоприятные последствия. Во-первых, сформирована качественная коллекция культовой атрибутики медвежьего праздника, во-вторых, в глазах наших посетителей из среды коренного населения музей приобрел тот статус, которого ему так недоставало — обрядовое место. Уже в июле 2014 года на очередном фестивале традиционных ремесел наши мастера впервые заявились к участию в номинации «Культовая атрибутика». Женщинами были изготовлены предметы свадебной и семейной обрядности: сумка невесты тутчан, фигура женского духа-покровителя Анки (‘Мать’), одежда для домашнего духа-хранителя Кур-ильпи-ики (‘Низа ног старик’, ‘У порога старик’), два комплекта жертвенных рубашек (по 12 шт.) для духов верхнего и нижнего мира, один из которых был использован в соответствующих обрядах, а другой остался в фондах парка-музея.

В номинации «Скульптура традиционных форм» собравшиеся мастера-мужчины вырубили из дерева 21 фигуру для реконструкции утраченного Мужигортского святилища, существовавшего ранее близ д. Ханты-Мужи, в которой располагается парк-музей. Основанием для этой работы послужили материалы итальянского путешественника и исследователя Стефано Соммье, опубликованные в его книге «Лето в Сибири среди остяков, самоедов, зырян, татар, киргизов и башкир», которая в 2012 году вышла в русском переводе в издательстве Томского университета. В 1880 году Соммье подробно описал святилище и вывез с него семь деревянных фигур, которые сегодня находятся в экспозиции Национального музея антропологии и этнологии во Флоренции.

На площадке фестиваля не только были изготовлены культовые предметы, но и проведен целый цикл связанных с ними обрядовых действий. Отныне Природно-этнографический парк-музей «Живун» является полноценным субъектом воспроизведения традиционной культуры северных хантов — как материальной, так и духовной.

Приглашаю всех посетить наш музей и принять участие в его мероприятиях, познакомиться с культурой хантыйского народа, погрузившись в его бытовые, промысловые, ремесленные и обрядовые традиции. Также приглашаю всех в совместные проекты.

Спасибо за внимание!

 

 

Брусницына А.Г. «Медвежьи игрища» в Шурышкарском районе Ямало-Ненецкого автономного округа

Шурышкарский район – это юго-западная оконечность Ямало-Ненецкого округа, 50% населения которой представлены северными хантами, во многом сохраняющими традиционный образ жизни, жизнеобеспечивающие промыслы и культуру благодаря отсутствию в муниципальном районе промышленных разработок полезных ископаемых.

Одним из ключевых элементов духовной культуры этого народа является обрядовый комплекс, известный в этнографической литературе под наименованием «медвежьи игрища», «медвежий праздник». Носители традиции называют данный комплекс якты хот, в дословном переводе ‘пляшущий дом’. Комплекс включает несколько блоков церемоний: обряды, связанные с добычей медведя и употреблением в пищу его мяса, ритуальные жертвоприношения оленей, исполнение священных танцев, песен и интермедий. Весь церемониал связан с многозначным почитанием медведя в качестве (первое) священного животного, олицетворяющего весь мир северной природы, (второе) духа-предка охотника, навещающего своих родных, (третье) божества — одного из центральных персонажей обско-угорского пантеона, персонифицированного в облике сына (дочери) верховного бога Торума.

9-12 апреля 2014 г. в Шурышкарском районе ЯНАО Ассоциацией «Ямал — потомкам!» совместно с Шурышкарским районным музейным комплексом организован обрядовый комплекс якты хот. Базой для проведения церемоний послужил один из музеев района — Природно-этнографический парк-музей «Живун» (д. Ханты-Мужи). Организаторы ставили перед собой задачи по созданию условий для проведения церемониала и подробной фиксации всех событий празднества. Основным исполнителем ритуально-фольклорного комплекса был житель с. Лопхари Шурышкарского района Григорий Иванович Толба. Помощниками его были уроженцы различных населенных пунктов района — всего пять человек.Основная песенно-театральная часть комплекса, согласно традиции, исполнялась в ночное время и включила 19 священных песен, танец духа со стрелами, женские и мужские танцы и 33 интермедии (театрализованные песни и сцены, исполняемые в берестяных или деревянных масках). Кроме того, в утренние часы исполнялась специальная «пробуждающая» песня для медведя.

Для фиксации обрядового комплекса была сформирована группа научного сопровождения, включавшая специалистов Института истории и археологии УрО РАН (г. Екатеринбург) и Шурышкарского музейного комплекса. Руководителем группы являлась к.и.н. зав. отделом ИИиА УрО РАН Е. В. Перевалова. В результате выполнено подробное описание и фотофиксация обрядового комплекса, записано на аудио- и видеоносители более 20 песенных фольклорных произведений и более 30 танцевальных и театрализованных сцен. Планируется дальнейшая совместная работа музейного комплекса, Института истории и археологии УрО РАН и Ассоциации по расшифровке этих записей и их опубликованию.

Отмечу, что это второй опыт организации подобного церемониала в Шурышкарском районе, первый состоялся 7 лет назад в д. Оволынгорт (материалы праздника опубликованы). Помимо большого научного значения проект содержит важную социальную составляющую. Ритуалы медвежьего празднества, как и многие другие элементы духовной культуры обских угров, сохранились не в полной мере. Продолжается угасание этих традиций, что связано с вынужденным сокрытием всего священного от посторонних глаз, начавшееся с 1930-х гг. прошлого столетия. Некоторые элементы празднества бытуют в отдельных местах, но воспроизводятся крайне редко и весьма редуцированно. Организация подобного полномасштабного обрядового комплекса, предоставление возможности участия в нем большого числа носителей этой культуры (участниками праздника стали около 120 чел.) имеет огромное значение для сохранения и, возможно, возрождения традиций коренного населения Северо-Западной Сибири.

Понедельник, 14 Декабрь 2015 13:45

Попова Л.Ф. Территория памяти

Попова Л.Ф.Территория памяти Районному историко-краеведческому музею исполняется 30 лет // Северная панорама, 25.04.2015. № 17

2015 - юбилейный год не только для музея, но и его основателя - Григория Сергеевича Пузырева. 1 января исполнилось 95 лет со дня рождения главного хранителя памяти Шурышкарского района. Дело, которому он посвятил немалую часть жизни, продолжается.

Музей - это территория памяти, её хранилище. Памяти народной, семейной, личной. В запасниках районного историко-краеведческого музея сегодня находится больше сорока тысяч экспонатов. С их помощью мы сохраняем историю, культуру, традиции людей, живущих на шурышкарской земле. А начиналось все 30 лет назад. С полутора тысяч материалов "Ленинской комнаты" и "Комнаты Боевой Славы" Мужевской средней школы.

Краткая справка:

24 апреля 1985 года по инициативе районного Совета ветеранов решением исполкома Шурышкарского райсовета создан Шурышкарский районный музей. 6 марта 1986 года он был официально открыт в здании редакции районной газеты "Ленинский путь'. До 1990 года музей работал на общественных началах. С 1993 года он является головным музеем в музейной сети Шурышкарского района. 1 января 2009 года преобразован в муниципальное учреждение, включающее еще три филиала. С 1 января 2012 года это музейный комплекс.

Зачинателем музейного дела в Шурышкарском районе, основателем районного музея был учитель, историк и краевед Григорий Сергеевич Пузырёв. Он занялся его созданием после ухода на пенсию. Много лет он отдал народному образованию, внёс огромный вклад в развитие школьного краеведения, провёл значительную работу по увековечиванию памяти погибших. Из записей Г.С.Пузырёва: "Я, ветеран педагогического труда, историк по образованию, старожил района (с 1943 года) объехал на лодках и катерах большинство населенных пунктов района и собрал интересную в познавательном и воспитательном аспектах коллекцию по следующим направлениям: "История развития рыбной промышленности"; "История развития сельского хозяйства"; "Бытовое обслуживание"; "Посуда и кухонный инвентарь"; "Одежда, обувь, головные уборы народностей района"; "Предметы мужского обихода"; "Предметы женского туалета"; "Оружие времен Гражданской войны"; "Культовые и ритуальные вещи", "Просвещение. Здравоохранение" и другие.

Эрудированный, творческий, инициативный, обладающий большими организаторскими способностями человек, бескорыстный энтузиаст, все свои силы и энергию направил на то, чтобы "культуру северных народностей ханты и коми, жизнь района, его развитие представить в документах, предметах, фотографиях и т.д. местному населению и приезжающим туристам, гостям села, района" (из воспоминаний А.Ф. Криволаповой).

В 1988 году Григорий Сергеевич переехал с семьей во Владимирскую область. Но и там он не забывал о своем детище, интересовался его судьбой: "Черкните, какими делами и замыслами живет музей. Будет ли строиться специальное здание? 24.02.1997г." (из письма О.Г. Самсоновой).

Ольга Григорьевна Самсонова была рядом с Пузырёвым с самого начала, стояла у истоков создания музея. Григорий Сергеевич занимался поиском экспонатов и созданием материальной базы, Ольга Григорьевна вела организационную работу: подбирала кадры, оформляла документы. Именно она стала первым директором. Благодаря её настойчивости, умению находить общий язык с людьми, фонды постоянно пополнялись новыми экспонатами. Ольга Григорьевна наладила контакт с учеными Новосибирского филиала АН СССР, этнографами Литвы, Латвии, Эстонии, была организатором ряда совместных этнографических и археологических экспедиций. В 1991 году по её инициативе началось оформление документов по включению Овгортского школьного музея в районный историко-краеведческий комплекс, и в 1993 году музей Овгортской школы получил статус филиала. Работая директором районного музея, Ольга Григорьевна вела предварительную работу по созданию парка-музея под открытым небом: была подготовлена документация, разработана концепция, собирались необходимые экспонаты.

Больше 10 лет районный музей возглавляла Ольга Никитична Рохтымова. Под ее руководством он участвовал во Всероссийских музейных фестивалях "Интермузей-2003" и "Интермузей-2004", где стал лауреатом премии "Ингосстрах" в номинации "Преданность и служение делу". Ольга Никитична являлась инициатором проведения первой "Музейной ночи" в мае 2005 года.

С 2007 года и по сегодняшний день музейным комплексом руководит Анна Геннадьевна Брусницына. Под ее началом музеи района вышли на иной уровень. Свою работу новый директор начала с создания концепции развития музеев Шурышкарского района "Шурышкарский район в музейном формате". Наиболее яркими проектами, направленными на развитие, сохранение и популяризацию традиций коренных народов Севера, инициированными Анной Геннадьевной, стали музейный фестиваль традиционных ремесел "Земля мастеровая" и детский этнографический лагерь "Кедровый остров". В течение последних лет организованы и успешно реализуются и другие музейные проекты. "Каслающий музей" расширил географию деятельности (в 2014 году музейщики с передвижными выставками выезжали в соседние районы округа). "Музейная ночь" стала традиционным музейным праздником, одним из самых популярных среди жителей и гостей районного центра. Благодаря исследовательскому проекту "Шурышкарский район в документах, экспонатах и воспоминаниях" удалось значительно пополнить музейные фонды, на основе собранных материалов было подготовлено юбилейное научно-популярное издание "По обе стороны Двуобья", посвященное 80-летию Шурышкарского района. Промежуточным итогом реализации еще одного комплексного проекта "Память" стало издание Книги Памяти Шурышкарского района к 70-летию Победы в Великой Отечественной войне.

Сегодняшний коллектив -это единый организм, объединяющий яркие индивидуальности, которые вносят личный вклад в общее дело. Слаженная работа всей команды обеспечивает проведение на высоком уровне как небольших внутримузейных, так и крупномасштабных мероприятий. И в том, что в 2014 году Шурышкарский районный музейный комплекс был признан лучшим учреждением культуры в округе, есть заслуга каждого.

Любовь Попова, заместитель директора ШРМК.

Понедельник, 14 Декабрь 2015 13:35

Попова Л.Ф. 70 лет благодарной памяти

Попова Л.Ф. 70 лет благодарной памяти: Районный музейный комплекс приглашает на презентацию Книги памяти и "Музейную ночь", посвящённую Дню Победы // Северная панорама, 18.04.2015. № 16

Меньше месяца осталось до праздника, объединяющего всю Россию. 9 мая мы будем отмечать Великий День Победы. 70 лет отделяют нас от самого светлого дня 1945 года. 70 лет скорби и горечи, счастья и гордости. 70 лет благодарной памяти о героях беспощадной войны и Великой Победе.

Шурышкарский районный музейный комплекс готовился к этой дате в течение нескольких лет. С 2007 года велась работа над формированием Списков Памяти по Шурышкарскому району. За это время их удалось значительно пополнить не только по числу фамилий, но и по содержанию сведений о многих из фронтовиков. Достоверно установлены имена 1431 шурышкарца. Вернулись домой - 546. В списке погибших -848. Судьбы 37 остаются пока неизвестными.

6 мая в актовом зале Мужевской средней школы состоится презентация Книги памяти Шурышкарского района. Книга памяти - это еще и собрание достоверных свидетельств участия шурышкарцев в битвах и сражениях Великой Отечественной. Это одна из тех нужных книг, прочитав которые, наши дети и внуки останутся верными памяти своих замечательных предков.


Когда окончились бои. М.А.Новиков (третий слева) с друзьями-сослуживцами

16 мая мы приглашаем всех на "Музейную ночь". В юбилейном 2015-м она посвящена празднованию Победы. К этому дню будет дополнена передвижная планшетная выставка "Победители: от дома до Берлина" и подготовлены две новые.

Экспозиция "Мы из Берлина!" расскажет о последних днях войны. Участие во взятии главного города гитлеровцев принимало немало шурышкарцев: Василий Васильевич Мокринский и Михаил Данилович Куприн, Семен Терентьевич Тугаскин и Степан Федорович Чупров, Владимир Федорович Мизотин и Яков Васильевич Хозяинов. В Берлине встречали Победу Михаил Гаврилович Сухарин и Афанасий Иванович Липатников, Семен Георгиевич Салтыков и Петр Иванович Захаркин, Михаил Иванович Рябков и Николай Михайлович Зеленцов.

В другом зале расположится выставка под названием "Вещи, пережившие войну". Основу ее составят экспонаты из музейных фондов. Их не так много, а хотелось бы наиболее полно передать атмосферу тех лет, чтобы каждый из посетителей смог из сегодняшней мирной жизни хотя бы мысленно перенестись в суровую военную действительность. Поэтому мы обращаемся ко всем шурышкарцам: если в ваших семьях сохранились предметы быта военного времени, какие-либо трофейные или личные солдатские вещи, вы можете передать их на временное хранение для создания экспозиции или в дар музею. Поделитесь памятью о родных и близких - участниках войны, тружениках тыла.


Митинг в Мужах 9 мая 1945 года

70 лет отделяют нас от величайшей даты - Дня Победы советского народа над фашистской Германией. Но чем дальше война, тем ценнее свидетельства о горестных и героических страницах истории, как запечатленные в литературе, воссозданные в фильмах, так и документальные, предметные. С их помощью мы сможем сохранить память о войне, сохранить даже не ради самой памяти, а для того, чтобы внуки и правнуки выживших и павших защитников Отечества знали цену мирной жизни и старались беречь её.

Любовь Попова, заместитель директора ШРМК.

Вокуева Н.И. Что строили из восяховского кирпича // Северная панорама, 4.04.2015. № 14


Бригадир с 1964 по 1978 годы Иван Иосифович Ануфриев

Восяховский кирпичный завод - одно из немногих существовавших промышленных предприятий Шурышкарского района. Годичный цикл его работы складывался следующим образом: весной и летом велось изготовление кирпича-сырца, а осенью и зимой - обжиг, выпуск готовой продукции.

Кирпичный завод открылся в 1958 году, но заговорили о нём в районе в 1965 году, а до этого слышали, что какая-то хорошая глина есть, что печку под неё приспособили, чтобы обжигать сырец. У истоков образования завода стояли Филиппова Т.И., Нензелова Е., Конева А.И., Костина А.Т., Попова Т.И., Ребась Н.З., Чупрова И.Н. и др. Истопниками были мужчины: Попов Прокопий Егорович, Чупров Иван Николаевич и Конев Терентий Николаевич. Люди начинали работать под руководством Дмитрия Степановича Конева. Производство кирпичей велось вручную, а глину месили с помощью лошадей. Ими управляли Иван Николаевич Чупров и Александр Петрович Беляев. Вот как об этом вспоминал Иван Николаевич: "Вначале сделали большой деревянный чан высотой примерно с метр, женщины на носилках носили глину, а другие разбавляли водой и месили ногами, босиком, обуви то не было хорошей. Потом стали на трёх лошадях месить, по кругу ходили. Месили глину в течение 8 часов, 3-4 часа утром и 4 часа вечером. И так до тех пор, пока глина не становилась такой вязкой, чтобы можно было её обмотать вокруг пальца и не было бы ни одной трещинки. Готовую глину приносили в маленький дощатый сарай, разрезали проволокой и клали в формы. Сухой кирпич таскали на носилках в печь, где три дня калили. Такой кирпич уже сломать было невозможно. Обжигали немного, всего 40 тысяч штук в год для нужд села Восяхово. Позднее привезли пресс, появился первый грузовик в деревне, провели железную дорогу - узкоколейку. Женщины загружали кирпич в тачки, вывозили в сарай. Как только сарай заполнялся, открывали противоположные двери, создавая сквозняк. После того, как кирпичи высыхали, их выносили в отдельный сарай, а этот заполняли новой партией. Потом начинался процесс обжига. Готовый кирпич по ленте спускали на берег. А уже когда баржа придет, все от мала до велика шли её загружать. За один кирпич платили одну копейку и люди старались больше переносить, чтобы подзаработать".


Работницы кирпичного завода: Елена Яковлевна Костина и Татьяна Иосифовна Попова

В 1963 году, когда колхоз уже преобразовался в совхоз, построили большую печь, мастеров вызывали из Москвы. Глину отправляли на экспертизу в столицу, где проверяли ее качество. После того, как механизировали завод, технология изготовления кирпича упростилась. Она основывалась на немногих механизмах, которые имелись. В 1967 году был установлен пресс. Замес глинистой массы, прессование и формовка кирпичей производились уже механизированным путём. Оборудованием управляли в разное время Нензелов Михаил Васильевич, Ямзин Андрей Алексеевич и Иван Николаевич Чупров. Бригадиром долгие годы был Иван Иосифович Ануфриев.

По данным районного архива, в 1981 году планировалось изготовить 350 тысяч штук кирпича-сырца. Кроме того, коллектив взял социалистическое обязательство сдать сверх плана ещё 20 тысяч штук. Работники завода перевыполнили не только план, но и социалистическое обязательство - изготовили 377 тыс. штук.

Несмотря на то, что фронт работ на осень и зиму, как правило, был обеспечен досрочно, рабочие начинали заготавливать глину на будущий год. Механизатором в то время был Василий Иванович Ануфриев, который после службы в армии в 1973 году окончил водительские курсы и поступил работать на кирпичный завод. Здесь он проработал до самого закрытия предприятия. Василий Иванович добывал глину экскаватором из карьера и вывозил на машине в "бугры". Это делалось для того, чтобы весной глина быстрее оттаяла, и можно было раньше приступить к изготовлению кирпича-сырца. Зимой на заводе рабочих было немного - всего 18 человек, а вот в летнее время их число доходило до 40. Большую помощь в этот период оказывали старшеклассники.

Из восяховского кирпича построены два помещения горковской зверофермы, в Овгорте - электростанция, в Восяхово - котельная и много других важных объектов в районе. Также кирпич увозили за пределы округа и в центральную часть России. В 1993 году кирпичный завод был закрыт в связи с реорганизацией совхоза.

Наталья Вокуева, старший научный сотрудник филиала Дома-музея "Коми изба".

Фото из личных альбомов жителей села.

Понедельник, 14 Декабрь 2015 13:14

Вокуева Н.И. На речных просторах Войкара

Вокуева Н.И. На речных просторах Войкара // Северная панорама, 21.03.2015. № 12


Рыбаки колхоза “Красный путь” за ремонтом сетей

Рыбный промысел всегда имел очень большое значение на Севере. Для многих охота и рыболовство становились основой существования. И в Шурышкарском районе природные условия позволяли развивать эту отрасль. По архивным данным в 1935 году колхоз "Красный путь" получил семьдесят один участок разных типов угодий: сорных, проточных и неводных. Объем вылова был определен в пределах двух тысяч центнеров. В довоенный период практиковался лов рыбы посредством запоров, сетями ловили муксунов. Применялись и другие способы: самоловы, перемёты, неводы. Осенью и в начале зимы пользовались перемётами (подольники), для ловли налима - налимьими тычками (октым). Любимой забавой детей по молодому льду было добывать рыбу глушением. Пойманную рыбу хранили в снежных ямах, вырытых ещё летом.

Рабочие Кушеватской моторно-рыболовецкой станции изготавливали стрежевые, речные, распорные неводы, ставные сети, которыми пользовались и рыбаки колхоза "Красный путь" деревень Усть-Войкары и Вершина Войкары.

В годы Великой Отечественной войны наряду с рыбаками гослова свой вклад в победу внесли и колхозные промысловики. По данным ГА ЯНАО, в 1946 году рыбаки колхоза "Красный путь" из Усть-Войкар Леонтий Николаевич Ребась, Илья Васильевич Нензелов, Фёдор Захарович Нензелов, Зосим Егорович Ребась, Наталья Егоровна Ребась, Егор Васильевич Тынзянов, Татьяна Васильевна Тынзянова, Иван Андреевич Озелов, Елена Яковлевна Тынзянова, Пётр Ефимович Озелов, Дарья Петровна Озелова, Григорий Петрович Озелов, Иван Дмитриевич Севли, Иван Макарович Романов, Мартын Иванович Романов, Гаврил Макарович Аляба, Пётр Николаевич Ребась, Василий Степанович Талигин, Иосиф Иванович Озелов, Николай Данилович Севли, Анна Алексеевна Ребась были награждены медалями "За добросовестный труд в Великой Нензеловы Пётр Васильевич и Илья Васильевич - передовики производства Отечественной войне 1941-1945 гг.".


Во время рабочего собрания в совхозной конторе с.Восяхово

После войны особенно распространённым был вылов рыбы неводами на рыболовецких песках. Промысел начинался в конце мая и продолжался до конца августа. Ежегодно объёмы вылова и переработки рыбы увеличивались. При перевыполнении годового плана показатели на следующий год повышали. Из воспоминаний Андрея Александровича Ребася, бывшего рыбака: "Плавной песок Пушвож находился неподалёку от с. Катравож. Туда добирались на парусных лодках, на греблях. По пути мальчишки, чтобы не грести, местами тащили лодку на верёвке. На песках, где обосновывались рыбаки, ставили берестяные чумы. Бересту прежде специально обрабатывали -варили, добавляя рыбьи кости. Выловленную рыбу сдавали на плашкоуты. Плашкоуты в послевоенное время были деревянные, и доставляли их к месту стоянок катера: сначала "Казым", затем "Днепр". На колданке приезжал заместитель председателя колхоза Иван Алексеевич Севли, привозил деньги, а взамен у нас забирал квитанции, в которых указывалось, сколько сдано рыбы".

В 1961 году, после реорганизации колхоза, был сформирован отдел рыбодобычи при Восяховском отделении совхоза "Мужевский", набран штат рыбаков. В 1965 году Указом Президиума Верховного Совета учрежден профессиональный праздник День рыбака.


Нензеловы Пётр Васильевич и Илья Васильевич - передовики производства

Рыбаки работали на славу, например, в 1972 году Леонтий Иванович Нензелов выполнил трехлетний план по вылову рыбы. А в 1979 году, руководствуясь решениями ноябрьского Пленума ЦК КПСС, трудящиеся района развернули соревнование за досрочное выполнение планов 1979 года и четырёх лет пятилетки. Рыбаками были приняты следующие социалистические обязательства: план добычи рыбы в двадцать две тысячи центнеров выполнить к 25 декабря, до конца года сдать государству сверх плана сто центнеров, повысить сортность рыбы на 0,5 процентов выше планового показателя. В течение многих лет бригада Л.И.Нензелова числилась в передовиках, в ее составе на "голубой ниве" также трудились Иван Ефремович Нензелов, Максим Иванович Карасимов, Василий Дмитриевич Нен-зелов, Илья Васильевич Нензелов и др. Леонтий Нензелов неоднократно был награжден дипломами, почётными грамотами. В копилке наград известного промысловика пять значков "Ударник пятилетки", два значка "Ударник коммунистического труда", орден "Знак Почёта", юбилейные медали. Сегодня Леонтий Иванович обучает нелёгкому рыбацкому делу своего внука, который решил продолжить дело предков. Войкарские рыбаки довольствуются малым, но своим. На своей земле, земле своих предков.

Наталья Вокуева, старший научный сотрудник Дома-музея "Коми изба".

Фото из личных альбомов жителей деревень.

Воскресенье, 13 Декабрь 2015 20:16

Вокуева Н.И. Плотницкое дело в Восяхово

Вокуева Н.И. Плотницкое дело в Восяхово // Северная панорама, 28.02.2015. № 9


Иван Николаевич Конев - бригадир строительной бригады, 1970-е годы

Плотницкое дело вместе с земледелием пришло на Север из глубокой старины. Практически все необходимое в хозяйственном обиходе, начиная от дома и "двора", делали из древесины: ложки и туеса, ведра и прочую утварь, мебель и прялки, лодки, сани и телеги, охотничьи и рыболовные приспособления. И, конечно, прежде всего, строил человек себе дом. Крыша над головой - самое главное в жизни. Однако возведение любой постройки, даже самой малой, без хороших инструментов невозможно. Не просто хороших инструментов, а удобных для удержания в руке, соразмерных руке и телу конкретного человека и, конечно, правильно и остро заточенных. Необходимо заметить, что для каждого ремесла существовали свои инструменты, и каждый инструмент использовали только для выполнения конкретной операции. Плотник не работал столярным топором, а бондарный скобель был мало похож на плотницкий.

Сегодня в хозяйстве некоторых жителей села Восяхово сохранились старинные инструменты. Например, у Василия Ивановича Ануфриева "дожили" до наших дней пазник, калевка, пилы, ножовки, которыми пользовался его дед еще в прошлом столетии. Михаил Иванович Чупров сохранил лучковую пилу. Иосиф Иванович Ануфриев принес пилу-двухручку, фуганок, ножовку и два сверла. Сегодня они находятся в фондах районного музея в коллекции строительных инструментов.

С очень давних времен плотники собирались в артели, которыми руководили наиболее талантливые и опытные мастера. В каждой артели наряду с мастерами были и ученики, что обеспечивало преемственность плотницкого дела. В период Советской власти в колхозах, впоследствии в совхозах, создавались строительные бригады. Строительное дело трудное, не по плечу слабому человеку, особенно в наших условиях, когда все работы выполняются вручную. Раньше все объекты были построены из брёвен. Выделялись деляны - определённые места в лесу для вырубки строительного леса, где плотники валили лес и вывозили его к месту строительства. Работа эта требовала очень больших сил, знаний и опыта. Надо отметить, что где попало дома не строили. Считалось, что нельзя строить дом на священном месте. Был определенный архитектурный план. С сентября 1954 г. в строительной бригаде села Восяхово бригадиром и наставником для молодёжи был Иван Николаевич Конев. В 1977 году коллектив строителей хорошо справлялся с производственной программой и социалистическими обязательствами. По итогам социалистического соревнования вперед вышла бригада И.Н.Конева, выполнив план на 118%. Это был человек с большим опытом работы, мастер своего дела и огромной души человек. Ласковым взглядом и спокойным голосом он учил молодежь не только работать добросовестно, но и в любом деле быть настоящим человеком. Вырастив большую семью, знания и опыт он передал своим сыновьям.


Михаил Иванович Чупров на строительстве своего дома, конец 80-х- начало 90-х

В начале 80-х годов к нему в бригаду после армии пришли работать молодые ребята Виталий Попов, Иван Беляев, Леонид Костин, Александр Шашков, позже - Михаил Чупров, Сергей Чупров, Иван Конев, Анатолий Конев. Проработав два года у замечательного опытного наставника, ребята создают свою комсомольско-молодёжную бригаду строителей Восяховского отделения совхоза "Мужевский". Бригадиром выбирают Виталия Попова. Бригаду Ивана Николаевича, после ухода его на пенсию возглавляет Сергей Александрович Конев. Бригады строили разные объекты: жилые дома, детский сад, бани и многое другое. Дома строили не только в селе Восяхово, но и в деревне Усть-Войкары и Вершина Войкар. Строители всегда были верны трудной, но почётной и очень нужной профессии.

Молодёжная бригада перевыполняла план по строительству, за что не один раз была награждена различными дипломами и грамотами. В дальнейшем эти ребята, набравшись опыта у своего мастера, построили и себе дома. Свои умения передают они теперь уже своим потомкам...

Наталья Вокуева, старший научный сотрудник дома-музея "Коми изба".

Фото из личных альбомов жителей села.

Воскресенье, 13 Декабрь 2015 19:37

Возелова Л.A. Из истории юрт Параватских

Возелова Л.А. Из истории юрт Параватских // Северная панорама, 21.02.2015. № 8


Валерий Герасимович Возелов, Егор Лазаревич Наков и Егор Наков (мальчик)

Давным-давно в 19 верстах (21 км.) от юрт Питлорских находились юрты Параватские (Пор-ават-вош). От слова "Парат" (хант.яз.) - "уничтожающий" - произошло название "Пара-ават".

Существует сказание о Паравате: "С незапамятных времён и до сегодняшнего дня на одном из высоких величавых холмов, раскинувшихся над красавицей Обью-рекою, находится небольшая хантыйская деревенька Парават. Её жители всегда считали своим духом-покровителем священную лиственницу. И до сих пор стоит это дерево возле заброшенного поселения, словно одинокий могущественный Урт на страже своих владений. Люди, проживавшие в Паравате, из поколения в поколение были превосходными рыболовами. Они умели не только красиво и прочно мастерить разные орудия рыбной ловли, но и хорошо знали, когда и в каком месте их лучше применить. Так параватцы выставляли гимги, важаны и при любой погоде довольно ловко управлялись с колданками (прим.: деревянные лодки). Однажды на реке Оби, около Каменного мыса, где рыболовы-ханты добывали большую часть своего дневного улова рыбы, начали происходить непонятные события. Только поставят рыбаки свои ловушки, как их кто-то тут же ломает, разрывает в клочья и выкидывает на поверхность воды. Не раз и не два приходилось им издали наблюдать за такими необычными происшествиями. Приехал как-то один человек с рыбной ловли и принёс весть о том, что прямо на его глазах ушла под воду колданка с рыбаком, проверявшим свои снасти. Но никто из людей не поверил этому, и все по-прежнему продолжали спокойно промышлять рыбу возле Каменного мыса. Когда уже половина мужчин деревни была потеряна на промысле, оставшиеся жители собрались вместе и стали думать, как им избавиться от такой страшной напасти. Долго ли, коротко ли советовались между собой поселяне, наконец нашли выход из общей беды и дружно взялись за дело. Сначала рыболовы-умельцы смастерили небольшие лодки, похожие на колданки, набили вдоль киля каждой из них остро заточенные железные прутья. После этого они вытесали из толстых брёвен чучела людей и, приодев их в мужские одежды, крепко-накрепко привязали к сиденьям вновь выдолбленных лодок. Как только макеты колданок с рыбаками были готовы, жители деревни подтащили их к берегу реки и один за другим спустили на воду по направлению к Каменному мысу.


Екатерина Родямова и Григорий Наков, юрты Параватские

Лодки, подхваченные сильным течением и подгоняемые попутным ветром, скоро оказались возле того места, где постоянно пропадали промысловики. Заметив множество колданок с едущими в них людьми, высунулся Йингк куль ики (с ханты языка: водный нечистый дух) из воды и радостно воскликнул: "Эй! Как много еды сегодня навстречу мне едет!". Затем он, разинув огромную пасть, тут же стал хватать лодки и сильными руками закидывать их в свою ненасытную утробу. На этот раз водяное чудовище заглотило тридцать колданок с чучелами людей и, оставшись довольным, незаметно скрылось под водой. Мужчины, притаившиеся на берегу недалеко от этого мыса, внимательно наблюдали за всеми его проделками. Они терпеливо ждали того момента, на который втайне надеялись. Но как-то совсем незаметно прошёл первый день, следом - другой. Только к полудню третьего дня со стороны Каменного мыса из-под воды вдруг начали раздаваться глухие протяжные стоны. Вскоре Водный дух выплыл на поверхность реки. Жители поселения, высыпавшие на берег, с некоторым страхом и любопытством посматривали на плывшее по воде беспомощное полумёртвое чудовище. У него была блестящая чёрная кожа, а длина тела равнялась двум каюкам (прим: двум колданкам). Казалось, что, если бы он ожил и встал на ноги, от одного его громадного роста и свирепого вида обычный человек пришёл бы в ужас. Поэтому люди решили вытянуть тело великана на сушу и предать очистительному огню. Жители деревни кое-как затащили водяное чудовище на один из самых высоких холмов, обложили хворостом и, помолившись Нум Турому (с ханты яз : Верхний Бог), подожгли его со всех сторон. Высоко взметнулось пламя праведного огня, и услышали мужчины последние слова Йингк куль ики: "На месте моего праха в будущем вырастет Священная лиственница, вы поклоняйтесь, почитайте её и будете счастливы!" Со временем на том самом холме, действительно, выросло могучее стройное дерево. И стали тогда поселяне считать своим покровителем дух Священной лиственницы и поклоняться ему во все времена".

Не случайно удачливые рыболовы ханты основали свою деревню Парават рядом со святым для них местом. И до сих пор стоит это могучее дерево возле заброшенного людьми поселения, словно безмолвное напоминание о происхождении маленькой хантыйской деревеньки Парават.

В 1909 г. по переписи населения в Параватский юртах проживало 122 жителя. В этой деревне проживали три хантыйских рода: Наковы, Родямовы и Ямру.

В 1939 году был организован колхоз "Ударник Севера" ППТ (простейшего производственного товарищества) был принят устав рыболовецкой артели. Хозяйственный центр колхоза находился в ю. Парават. Председателями правления колхоза работали Петр Иванович Родямов, Роман Михайлович Родямов, Михаил Иванович Кельчин и Григорий Антонович Наков.

Только в 1944 году ю.Параватские вошли в состав Питлярского сельского совета.

В связи с образованием муниципального образования село Питляр в 2005 году деревня Парават прекратила свое существование как населенный пункт.

Примечание: "Сказание о Паравате" записал Енов Владимир Егорович, уроженец с.Азовы.

Лариса Возелова, старший научный сотрудник отдела фондов МБУ "ШРМК".

Фото предоставлены Наковым Егором Егоровичем, уроженцем с.Питляр.

Страница 1 из 3
© Шурышкарский районный музейный комплекс
Яндекс.Метрика